https://californiadream.rusff.me/ California ru-ru Tue, 09 Apr 2019 22:00:41 +0300 MyBB/mybb.ru https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=183#p183 <p>проверяю соо</p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Tue, 09 Apr 2019 22:00:41 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=183#p183 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=182#p182 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2N1Jx.jpg" alt="http://funkyimg.com/i/2N1Jx.jpg" /></span></p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Tue, 09 Apr 2019 11:48:13 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=182#p182 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=173#p173 <p>...</p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Tue, 09 Apr 2019 11:27:25 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=173#p173 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=171#p171 <p>Чуть прикрывая в истощении веки, я покусываю края нижней губы, подрагивающей в ознаменовании подступающего срыва. Боюсь прямо смотреть перед собой, будто в старой детской шутке: можно зажмуриться, затаить дыхание – и так все беды и напасти пройдут мимо, не заметив. Так и в реальности при расшатанном дыхании и сумбурных всхлипах выискиваю в себе силы замереть, ведь вот-вот – и Тим одумается, снимет напряжение, звонко рассмеявшись, и ринется в объятия, которые я тщательно готовлю. А руки мои похожи на силки, неумелый капкан, теряющий маскировку. Как обличительна сила истерики! И ловушка превращается в яму, в разразившийся провал карста под ногами, теперь уже моими. Заведомо я ощущаю крушение – это в жестах, мимике брата, прежде чем тот начинает говорить. Я вижу, как он отступает, инстинктивно ищет возможные пути отхода, но отрицаю. Чушь и вздор. Тим не способен так поступить, и все происходящее обусловлено моими страхами. На самом деле все иначе. Вина всему подыгрывающее воображение от нехватки воздуха, чтобы сыграть минутами позже на контрасте: необоснованные опасения на фоне счастливого финала. Я живу в обозримом будущем и вижу обетованную землю – наш дом месяцем ранее: поздний вечер в шумной компании, пьяные и несвязные разговоры, но непременно приятельские и задушевные. Теряюсь в надуманной иллюзии,&#160; не сразу реагирую на движение брата, упускаю момент, но пальцы перед собой еще рисуют силуэт его плеч, на которые я должна была опустить ладони и потрепать, размять в расслабляющем движении. Руки теряют свое предназначение, и вслед за ними все меньше смысла становится во мне. Послушно и кротко выслушиваю брата, забито и несколько глупо прижимая сложенные запястья в замке к груди, сутуля плечи и чуть отклоняясь назад. Я будто бы не верю своим ушам, глазам, всему происходящему, что призвано обвести меня вокруг пальца. Задурить голову, а после объявить о конце несмешного розыгрыша. И если суждено оказаться в водовороте разразившихся действий, то готова терпеть. Проще внушить себе нечто простое, в том числе недалекое и сродни маразматическому, рукой подать до потери рассудка, нежели вникнуть, прислушаться к тому, что говорит Тим. Дергаюсь, словно от ударов розгами, на каждом остром повороте слов, призванном уязвить по самым больным и неприкрытым местам. Одно упоминание «матери» бьет наотмашь и принуждает ощутить себя голой, пристыженной перед толпой. Голова оказывается на плаху, но всем подай хлеба и зрелищ, чтобы избавиться от меня в один заход. Я терплю, наверное, по горькой и щемящей привычке, изредка мямля что-то вроде «хватит». Раскрываю кривящийся от боли рот и выталкиваю беззвучные слова сквозь тянущиеся нитки слюней, морщась от налившихся слез и сглатывая их. Вытягивая рукава, я зажимаю кулаком рот и кусаю себя за костяшки сквозь пропахшую смогом ткань, шумно втягивая через нос. Концентрируюсь на вони одежды и соли слез, опускаю взгляд вниз, на загвазданный пол, лишь бы не смотреть на Тима, который продолжает давить. Мысли пляшут вразнобой, и не в состоянии опротестовать тот самый минимум, чтобы вступить в спор. Я позволяю себя смять, бросить под ноги и потоптаться, приговаривая. Зажмуриваюсь и отворачиваю голову в сторону, противоположную от брата и Маркуса, сквозь слезы ковыряясь взглядом в отходящих под потолком обоях. При не единожды озвученной вслух, но в разных формах моей последовательности поступков, приведших к очевидным плодам, которые я, давясь, пожинаю, я мысленно вопрошаю и вскрикиваю, может быть, даже не всегда в голове: «за что?!», «за что мне все это?!». Пальцы ползут по красному и расквашенному моральным прессингом лицу вверх, хватаясь за виски и пряди, оттягивая от себя. Я слишком слаба, чтобы выдергивать клоки волос в припадке. Мое безумие отчаяния искрится в глазах; его оттиск, отражение я нахожу во взгляде брата и, не понимая природы его появления у нас обоих, дичаю еще больше.</p> <p>– <strong>Как ты…</strong> – неожиданно громко и резко, а после долгого молчания и плача – с хрипом и заглатывая окончания. Подаюсь вперед, все на тех же ватных ногах, что делает меня неуклюжей и выставляет посмешищем перед собранными и владеющими собой, но будто бы что-то может унизить меня сильнее, чем сама я у них на глазах. Секундный порыв беспомощной и слепой ярости, как последний бросок или агония здравого смысла, провоцирует меня замахнуться в трех шагах от брата в пощечине, но так и не осуществить задуманное. Запал гаснет, превращая меня в истаявшую в ошибках и промахах горбатую свечку с прогоревшим фитилем. – <strong>… можешь…</strong> – беззвучно, одними губами. Я вновь теряю четкую картинку перед глазами. Ложно почувствованная сила находит выход в приступе дурноты. Наклоняю голову и дышу. Впору отступать, изнеможение добирается до мозга и нашептывает убедительно, что все, баста. Довоевалась до личного посыла от родного брата пройти нахуй. Проебать в одночасье сразу все, несмотря на множество предпосылок, к которым я остаюсь глуха и по сей момент, но не силясь найти причины и объяснить, в первую очередь, не себе, а Тиму, почему так получается. А расклад таков: пиздовать отсюда прочь и не оглядываться.</p> <p>–<strong> Ч-что?</strong> – речь откуда-то сбоку кажется очередной уловкой, несмешной и точно лишней. Мне сперва стоит переварить выпад брата: так усердно закидывал меня говном, что напрашивается логическая пауза. – <strong>Что ты говоришь?</strong> – мой голос теряется в визге. Ранее поднятые и интенсивно взболтанные злостью и обоюдными обидами за былое темы меркнут. Оскорбления брата едва ли дают мне здраво соображать, чтобы искать подоплеку и в завуалированных намеках истину. К чему? Фальконе обо всем говорит напрямую, а мне только и остается следовать ясно озвученным фактам, ныне неоспоримым и непреложным. – <strong>Это правда?</strong> – вопрос бесполезный. По Тимоти видно, как того берет гордость, некая важность. Противно смотреть, мерзко. Становится ясно, что потеря брата датируется отнюдь не нынешним моментом. Гораздо раньше. А мне, так уж и быть, преподали это новость как кость шавке, чтобы перестала лаять и отъебалась.</p> <p>– <strong>Нет, нет-нет</strong>, – мотаю в отрицании головой. Ни за что не признаю. Нет, не опеку, а настоятельную просьбу удалиться. Это не приглашение съебаться, а отвратного рода издевательство, сраное насмехательство. – <strong>Нет-нет-нет.</strong> – облизываю губы шершавым и пересохшим от жажды языком, поглядывая то на Тима, то на Маркуса. Теперь меня не наебать. Теперь я просекла. Мелкий шаг назад, второй, и на третьем я разворачиваюсь через правое плечо и поднимаюсь наверх, по той самой лестнице, где потеряла ребенка. Того самого ребенка, благодаря которому Тимоти возводит себя в лик святых. Уебки. Как убого и уморительно. Лихорадочный смех на пороге комнаты перерастает в рыдания. Подсознательно, не будучи под пристальным вниманием очевидцев, даю себе волю и срываюсь на рыдания, раскрепощенные, ничем не сдержанные, слышные как внизу, так и с улицы. Бью раскрытой ладонью по боковой стенке шкафа. Дважды, трижды, пока не сползаю по нему спиной вниз и не усаживаюсь на полу, опершись на впившуюся в лопатки жесткую мебель. Не замеряю, сколько по времени сижу, но вдруг берет страх и упорное нежелание оставлять наедине Тима и Маркуса, словно я могу что-то изменить, внезапно появившись. Однако рассиживаться не продолжаю и хватаю ближайшую сумку, в которую наскоро запихиваю несколько пар запасного белья, какие-то штаны, отложенные в стирку, и кофту крупной вязки – больше не лезет. Оглядываю набитый вещами мешок, больше похожий на потрепанное барахло бездомной, нежели сборы планирующей съехать из ебучего дома навсегда, но и похуй. Я приподнимаюсь с колен, пошатываясь, и спускаюсь вниз, на последней ступени останавливаясь. На языке вертится, ерзает не одна колкая фраза на прощание, едкая и обидная, но в любом случае вряд ли задевающая чувства новоявленных отца и сына. Как никогда ощущаю себя лишней в повисшей атмосфере семейной идиллии, но поднасрать руки чешутся.</p> <p>– <strong>Ты этого хочешь? </strong>–&#160; с вызывающим гонором и скрытой надеждой прекратить затянувшийся ералаш обращаюсь к Тиму. Того и в мыслях назвать братом тяжело – умышленный афронт с его подачи накладывает право вето так нарекать. В ответ молчание и красноречивое равнодушие – без азарта помочь, наконец, свалить или, напротив, остановить. Неуверенно приподнимаю ногу и ступаю дальше, но решительности придают вновь подступающие слезы. И без того достаточно услышали, чтобы застать рыдающей уходя. Закрывая лицо рукой, будто очень медленно убирая волосы назад, я хватаю с вешалки пальто, обрывая петлю, и выбегаю на улицу. Пронизывающий ветер чуть было не загоняет обратно, а я упорно натягиваю рукав за рукавом, а после настойчиво закидываю Герети сообщениями: «Забери меня отсюда. Срочно».</p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Mon, 08 Apr 2019 21:59:34 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=171#p171 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=162#p162 <p>Угасающий интерес к своим же неудачам, располагающим к распланированным веками назад нытью и сетованию, быстро находит себе замену. Навскидку – почти всегда. Это редкая и вброшенная, как квартира в гослото, способность-удача при рождении: не зацикливаться и не пресмыкаться на людях перед очередной жизненной трудностью. С одной стороны, несомненный плюс, такую черту бы привить бо&#769;льшей части баб; с другой – в мусорном самосвале все детали собраны к месту: чтобы помои заглатывать, а не мороженое развозить и радовать детей цветными вывесками. Мои пломбир и щербет – изнасилование и выкидыш. Схавать и выкинуть палочку. Деревянная хуйня, из-за которой можно насадить на язык пару заноз ввиду жадности, – я. Эта ночь тоже меня пожевала и выкинула на задворки унылой и пустой церкви, где сижу я или лежу – эквивалентно вынужденному бездействию. Нечасто инициатива перепадает мне в руки. Обычно, как и сейчас, я либо следую за людьми в роли ведомой, либо, напротив, бегу впереди по указанному направлению нахуй, когда гонят в шею. В случае осознанного одиночества наступает неограниченная во времени фаза косности и инертности к миру вокруг, плавно перетекающая в сон и обратно, но рано или поздно все сводится к первым двум вариантам. Осталось дождаться развязки или предположить, а может, в самой малой степени повлиять, однако я упускаю примитивные, простецкие возможности что-то провернуть в свою пользу и жду у моря погоды, пока золотая рыбка сама не выпрыгнет из пучины морской и не въебет мне хвостом по ебалу.</p> <p>–<strong> Слишком жирно для Герети</strong>, – говорю, прежде чем между накатившей усталостью, тоской и в то же время безропотным похмельным смирением в грязи я разбираю сарказм Фальконе. Опять потешается. Игра в одни ворота, и я вряд ли смогу при всем моем желании ткнуть Маркуса в его говно. Для этого как минимум надо разгрести перед собой свое и понять, чем же могу оперировать в его отношении. Задача валится на первом шаге, а если вообразить случайный марш-бросок вперед, то смекаю: о моей жизни Фальконе в разы сведущ, чем я о его, не считая нашей общей истории смутного знакомства и небольшого откровения несколькими минутами ранее о набожной матери. В отличие от меня, предстающей с момента встречи в кинотеатре как на ладони и продолжающей накидывать поводов меня простебать, как углей в печку. Труд выискивать что-то, к чему можно приебаться, сводится к нулю. Как аттракцион невиданной щедрости, где вместо халявы неистощимый запас насмешек и издевок. Странно усматривать в этом свой вклад, без моего осознанного участия и ненавязчивой, но результативной болтливости, в которой что ни тема, то предлог посмеяться. Речевой фильтр отсутствует с моего первого слова. Язык мой – враг мой. И друг. И кормилец. Замечая в конце концов, что основные повороты жизни обязаны сказанным своевременно или не очень словам, я вряд ли могу отказаться от перспективы молчать. Даром предвиденья, когда это окажется к месту, а когда – нет, обделена, зато сейчас имею на руках отжатую, хоть и начатую, пачку сигарет. Эдакий утешительный приз за абонементы не по моему карману, которые мне не всрались бы никогда в жизни.</p> <p>– <strong>Запишу на личный счет как успех</strong>, – в голосе сквозит гордость. Простосердечная радость, если поведением умею провоцировать людей на положительные эмоции, приводящие, как результат, к подачкам. Плачевно снаружи и выгодно изнутри. Не ломаюсь в независимость; претенциозности во мне нихуя. Киваю на согласие Фальконе присвоить мне сигареты и, доставая одну из них, убираю остальную пачку в джинсы, приподнимаясь на одном бедре. Стараюсь управиться быстро, тороплюсь, поскольку первая папироска истлела до самого фильтра и грозила обдать вонью, в первую очередь, меня. Жалею и без того красные и воспаленные от вшивого образа жизни глаза, чтобы едкая дрянь не успела до них добраться, успеваю потушить бычок о слезающий со скамьи лак и выкинуть окурок назад через плечо. – <strong>Что? Официанткой? В клуб? </strong>– из меня сыпется череда вопросов. Важное и значительное влетает в одно ухо и, покрутившись в пустой голове без шанса зацепиться, вылетает в другое. – <strong>Ты серьезно?</strong> – дельные мысли тоже идут мимо кассы. Я переспрашиваю со смешком, а зря. Секундой позже выдаю нечто более путное: – <strong>хорошо, я согласна</strong>, – будто бы резко передумав и решив не уточнять, с чего бы Маркусу звать меня к себе. Взаправду или в шутку ли предложил – я уже успеваю согласиться, неосознанно приподнимаясь на неудобной сидушке и еле заметно расправляя плечи. Секундное преображение от одного только шанса куда-то устроиться. И сразу вакансия официантки. Неосознанно жду подвоха и думаю, что Фальконе сейчас поправится и заведет речь об уборщице. К нынешнему внешнему виду роль поломойки подходит больше, но не озвучиваю вслух от греха подальше. Впрочем, любое предложение по поводу работы в его клубе, как бы сильно она ни варьировалась по степени презентабельности, уже котируется выше, чем попытки куда-либо набиться хотя бы временно. – <strong>Посмотрим</strong>, – говорю, якобы соглашаясь, но на деле стараясь не сказануть чего лишнего: начать трепаться и без участия Маркуса слиться раньше, чем тот поймет до конца, кого именно он позвал, а я – на кого именно иду работать, моментально забивая на все разногласия в прошлом. Не шибко честных правил, чтобы отказываться от денег и работы, так неожиданно огорошившей меня пред ликом Бога. Может быть, почаще заглядывать в церковь?</p> <p>– <strong>Спасибо</strong>, – заключаю две благодарности – за предложенную должность и зажигалку – в одну, повертев некоторое время ее в руках и все-таки убрав к себе вместе с истрепанной с перепугу и спонтанного оборота разговора, – <strong>да, подвезти</strong>, – вновь принимаю приглашение. Впору даваться диву немногословности, но наверняка за меня вопят ошарашенность во взгляде и медлительность вкупе с сомнением в собственных действиях. Я опускаю на пол ноги, инстинктивно ступнями разыскивая под лавкой непросохшие и назло остывшие ботинки. Холода я не чувствую, пока наскоро зашнуровываю обувь. Движения скованные. Я будто бы боюсь обосраться. И обоссаться тоже, потому поднимаю взгляд на Фальконе в самый последний момент, когда завязываю разного цвета и длины шнурки и разгибаю спину. – <strong>Тепло и сухо, но сомневаюсь, что здесь кормят,</strong> – главный аргумент моего пребывания в том или ином месте.</p> <p>Еще находясь в церкви, да и по пути в нее из кинотеатра, я слабо представляю, где нахожусь территориально относительно дома. Ложное понятие о том, что все три пункта стоят на расстоянии не более чем одного километра друг от друга, рушится, когда я залезаю в подъехавшую машину к калитке. Чуть ли не бегу вприпрыжку – звать дважды нет необходимости, я уже размещаюсь салоне позади водителя и предвкушаю, что скоро высажусь на знакомой улице. Вопреки ожиданиям, Фальконе оставляет меня в одиночестве и садится вперед, давая в мое полное распоряжении заднее сиденье целиком, на котором я поначалу сижу смирно, но поездка значительно, как мне кажется, растягивается во времени, и уже на третьей минуте движения я заваливаюсь набок и проваливаюсь в сон, разомлев в комфортной, по моим меркам, машине на мягкой обивке кресел, окутываемая теплым воздухом с приятным и слегка приторным запахом. От такого если не блюешь сразу, то вырубаешься, укачавшись. Пренебрегаю беспрекословной прежде хрестоматийной истиной – не засыпать в чужом транспорте.</p> <p>– <strong>А? Что? </strong>– спросонья включиться в реальность получается с третьего оклика меня по имени, – <strong>о господи, блять,</strong> – кратковременное посещение церкви превращает меня в богомольную девицу, распадающуюся в молитвах очухаться где-нибудь в знакомом месте. Пока я прихожу в себя, принимаю сидячее положение и готовлюсь выйти из такси, чтобы завалиться в дом, пытаюсь разбавить из лучших побуждений повисшую тишину: ни водитель, ни Фальконе явно не настроены приободрять меня в сложном пути наружу: –&#160; <strong>Однажды я так вырубилась в автобусе. Давно дело было, несколько лет назад, не помню</strong>, – отмахиваюсь от точных дат, поскольку это не главное, – <strong>доехала почти до нужного места одна, потом уснула на час-полтора, просыпаюсь, а вокруг – арабы, </strong>– интонация ошеломленного ахуя повторяется достоверно, не считая тяжелых вздохов во время перебирания задом к сиденью, ближнему к нужному выходу на улицу, – <strong>и все гогочут, базарят на своем языке, пиздец блять. И свою остановку я проебала тоже. Очнулась в чужом городе, но вернулась назад,</strong> – нажимаю на ручку и отталкиваю от себя дверцу, кое-как, кряхтя, выбираюсь, икрами собирая всю налипшую слякоть с машины, разворачиваюсь и наклоняюсь в салон, чтобы попрощаться, – <strong>но хорошо, что сейчас обошлось,</strong> – делюсь возможными переживаниями, которые очень хотят быть услышанными, но мне уже насрать, – <strong>спасибо, что подвез, Фальконе, </strong>– и имитирую ладонью телефон, оттопырив большой палец и мизинец в стороны, – <strong>я наберу.</strong></p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Mon, 08 Apr 2019 21:47:17 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=162#p162 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=151#p151 <p>Разумеется, никакого спокойствия или хотя бы тишины в присутствии пробудившейся рядом Пратт ожидать не приходилось. Лишь неминуемая возня, жалобное кряхтение, звуки раздавленного самолюбия и волна кататонического отчаянья, сопряженная с упрямым подвигом себя поднять, вопреки исчерпывающему любые аргументы состоянию похмелья. Какое дерьмо толкало ее на все эти издевательства, когда куда умнее, приятнее и полезней представлялось просто мирно полежать, я понимать даже не старался, и все свои силы направлял исключительно на то, чтобы данный прецедент к неминуемому суициду рядом тупо игнорировать. Сири же, напротив, не гнушалась никакими способами в попытках до меня дозваться, будь то звуковое, нечленораздельное сопровождение всяческих, характерных ему телодвижений, или конечное, выдвинувшее своей целью привлечь меня в свои мучения, настойчивое прикосновение. Последующий за ним вопрос, прикрепленный необузданной верой в существующую у меня отзывчивость, так же благополучно и ожидаемо остался без внимания, не смотря на внушительное количество выразительных фраз, которыми мне хотелось на него откликнуться. Куда ей было нужно, где ее одежда, телефон или совесть, мне было совершенно поебать, и видимо это как-то отражалось в моем внешнем виде, потому что девушка, к моему огромному удовольствию, закончив потерянное и шумное мыканье по кабинету, покинула его через какое-то время. <br />Оказавшись по итогу в одной постели с безмятежностью и, благодаря стараниям Сири, начав ощущать этот мир полным набором чувств и спектром эмоций, я не мог не отметить насколько хуевей стало мое мировосприятие, воплощенное забористым отходняком. Минут десять назад все казалось терпимее и проще, когда хотя бы блевать не тянуло так явно, теперь же, через призму неприглядного, воссозданного и утопического флегматизма упорно пробивалось необходимостью стремление подняться с дивана. Отрицание обязательного закрадывалось в голову предательскими мыслями, но я, на собственном опыте убежденный в дальнейшем раскладе, все же нашел в себе потерянные ресурсы к привычному вертикальному положению. Сел на диване, опустив ноги на прохладный пол, и, протерев лицо ладонью, почти сразу в довершение сполна вкусил давящий гул изнутри черепной коробки. Тот самый ни с чем несравнимый и знакомый утренний &quot;кайф&quot;. Ненавижу утро. Поднявшись на ноги и по пути захватывая джинсы, не пытаясь при этом искать что-либо еще, я направился в туалет смежный с кабинетом, обретая там свободу и легкое спасение в компании унитаза, прохладной воды и гладкого кафеля, к которому прислониться лбом было так же прекрасно, как и упасть лицом в чьи-то сиськи. Причем первое сейчас я бы без раздумий несколько раз предпочел второму. <br />Где-то возле того же кафеля телефонный звонок, заставший меня во временной абстракции, заговорил голосом Чейза, когда вытащив мобильник из кармана надетых джинс, я неохотно промычал в трубку свое приветствие. Женатый друг мне вообще нихуя не друг, потому что понять и простить Пауэла с его постоянной будничной работоспособностью я сегодня был крайне не расположен, но с телефоном у уха все таки оставил туалет, возвращаясь на диван, по пути заданного маршрута обзаведясь лежащей на полу пачкой сигарет и зажигалкой, найденной на тумбе. Увалился обратно, вставляя в рот фильтр, чтоб спастись от ненависти никотином, и лежал так длительное бесчисленное время, выпуская в потолок дым и согласовывая неохотно куски грядущего, двухнедельного плана Чейза. В замыслах мои личные намерения перетекали ближе к бару, стакану темного нефильтрованного и дальнейшей дороге домой, с полноценной отключкой до самого вечера, однако, пренебрегая правилами приличия и чертами самообладания, их, вломившись в кабинет с растрепанными волосами и эмоциями, мгновенно разнесла Пратт. <br />Понять о чем мне одновременно пытаются говорить два человека, сложно, неудобно и, как правило, невозможно даже в любой стандартный полдень, лишенный качественного перепоя, а потому не удивительно, что нихуя не осознав, я поднял перед Пратт руку, призвав ее заткнуться хотя бы на пару секунду. В какой-то параллельной вселенной это у меня запросто получилось, а вот в настоящей звонкий голос девушки с успехом и недюжим упрямством продолжал заглушать ровные интонации Пауэла. <br /><strong>- Чейз, я перезвоню,</strong> – положив трубку, предварительно услышав его согласное молчание, я посмотрел на Сири, собирая в кучу всю ту кашу, что она вывалила на меня с порога, отняв последнюю надежду вычленить оттуда смысл, <strong>- какая запись? О чем ты?</strong> Предмет разговора,&#160; доселе неизвестный, ставил меня в тупик своим полным отсутствием, и потребовалась титаническая воля и концентрация, чтобы сквозь сбивчивые и нервные объяснения девушки, во-первых, снова сесть, а во-вторых, вернуться к событиям вчерашнего. Там в туалете действительно была камера, только в отличие от Пратт я в этом большой проблемы не находил ни прошедшим вечером, ни сегодняшним утром. Все кто мог, а потом и хотел ее увидеть, уже это сделали, и внушительной части этих людей не требовалась никакая запись в принципе, достаточно было присутствовать хотя бы возле барной стойки и в зале, где мы полвечера распивали ром с недвусмысленными предпосылками. Тем не менее, объяснять все это сейчас Сири буквально означало обрекать себя на последующие адские полчаса, со всеми имеющимися в запасе девушки стадиями истерики на пустом месте, и, продуманно избегая этой участи, я согласился бы на что угодно, в том числе на поддержание ее иллюзий своими возможностями. <br /><strong>- Ладно, я разберусь, только не ори.</strong> Совместить первоначальную задумку похода к бару и разговор с единственным человеком, который, как я был уверен, сейчас там находился, само по себе тянуло на умное решение, избавляющее сразу от нескольких неприятностей, одна из которых выжидающе смотрела на меня, уже успев одеться. А потому поднявшись с места и натянув футболку, примеченную мною еще с позиции лежа, я вышел вместе с Пратт в темный коридор, спускаясь вниз и встречаясь у стойки с Нэйтом. Парень приветствовал меня улыбкой и беглым взглядом, скачущим между мной и Сири.<br /><strong>- Налей Гиннесс,</strong> - я скрестил руки на груди, опираясь на барный стул и дожидаясь напиток, поворачиваясь по ходу дела в сторону девушки, кивком демонстрируя ей предложение, <strong>- ты будешь?</strong> Ленивое озвучивание вопроса, прежде, чем первоначальная тема появления в баре по версии Пратт легла на мои плечи с большой неохотой. <strong>- А кто вчера из охраны дежурил, Нэйт?</strong> Спрашивать следовало бы Винса, но он уже за много миль отсюда в обществе не одной красивой девочки слал нахуй меня и мои вопросы, предаваясь развлечениям или подходящему для времени сну. Бармен в таких случая выручал не хуже своего босса, сдавая кассу его сменщику и располагая требуемой информацией, например о том, кто вчера видел в камерах голую Сири. Уладить эту заминку труда не составляло, и через несколько минут я уже звонил, а вернее пил из высокого стакана, слушая гудки по номеру одного из ребят службы безопасности. <br /><strong>- Джей Ти, это Маркус. Вчерашнюю запись с двенадцатой камеры положите мне на стол в кабинете, а копию к хуям.</strong> - я сделал глоток, получая подтверждение о том, что меня поняли, и промычав напоследок, что-то типа прощания, скинул вызов, глядя теперь на Нэйта. <strong>- Тим не в курсе?</strong> - отрицательный ответ вполне устроил, в первую очередь, как я рассчитывал, Сири, <strong>- Пусть так и будет.</strong> Бармен кивнул, а я, допив залпом оставшееся, обратился к Пратт, набирая телефон водителя, <strong>- домой подбросить?</strong></p> mybb@mybb.ru (Marcus Falcone) Mon, 08 Apr 2019 21:23:42 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=151#p151 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=139#p139 <p>Сбивчивые просьбы внести ясность в рьяный интерес к полугодовалой дате поначалу щедро умащиваются уклончивыми ответами, а после небрежно остаются без внимания, неумолимо возвращаясь к главному – что я делала целый день и в какой последовательности. Свожу к общему – возня с детьми; такая же неиссякаемая, как и насыщенная, раскидать события по числам в которой – проявить феноменальную память, что мне порядочным и добросовестным образом удается и вкратце посвятить агентов в посещение с Катрин и Домиником приезжей ярмарки, заглянувшей в город по факту неделей позже, но не нахожу причин говорить о первом появлении Коннора и нашей с ним встрече. Тревога и нервозность усугубляются воспоминанием о нем и его смерти; спасаюсь от рисков переживать заново и подробно останавливаться, а потому привираю, как когда-то Маркусу, меняя местами датировки, не придавая значения вероятным последствиям. С момента упоминания Тима говорю и спрашиваю только о нем, намеренно и случайно прослушивая и пропуская уточняющие вопросы, выхватывая лишь прямые или косвенные отсылки к брату, названные либо нечаянно и спровоцировавшие новый шквал моих заебывающих и ненужных оговорок, либо требуя сосредоточиться и подумать тщательнее, отнестись внимательнее и постараться все-таки вспомнить. В помощь хлестко вбрасывают на стол крупные снимки с нечеткими, но разборчивыми силуэтами меня и Коннора в антураже, далеком от фестивального, и без детей рядом, способных так ловко и хватко подтвердить ранее озвученную версию блядского двадцать первого апреля, явно не упершегося двум федералам напротив.</p> <p>– <strong>Да, я виделась с отцом,</strong> – признаюсь неохотно, не притрагиваясь к фотографиям, но искоса на них поглядывая с подступающей тошнотой в повисшем молчании, требующем продолжения, словно моего согласия недостаточно. – Это важно, где я была? – враждебно веду плечами, в очередной раз напряженно выпрямляясь, будто набираясь сил из возмущений и злости на саму себя за слабость перед Коннором и своей неудачей в безобидной лжи. – Не хочу об этом говорить, – попытка подвести черту и отрезать часть тяжелого и сулящего впоследствии новый кризис разговора рассыпается в грузной стопке других снимков, на которых главное действующее лицо – брат. Тим один, Тим с друзьями, Тим в незнакомой мне и крайне сомнительной компании. Целый, блять, фотоальбом! В мгновенно завладевшем мною срыве не выдерживаю и судорожно перебираю листы, одни роняя пол, в другие всматриваясь почти носом. – <strong>Что вы от меня сейчас хотите? Зачем вам это? </strong>– сгребаю в кучу и отбрасываю от себя в омерзении, кладя перед собой локти на освободившуюся часть стола, а ладони запускаю в волосы в отрицании. Предприимчивые объяснения, пророчащие мне быструю и благополучную для меня, а главное – для брата, развязку, если я соберусь и сосредоточусь на деле, едва слышу. –<strong> Почему именно Тим? Не к кому больше приебаться? Вон же сколько, кто там рядом с ним,</strong> – в давно пущенной по пизде выдержке, спотыкнувшейся еще в молле, грубо перебиваю, почти приподнимаясь с места в невыносимом беспокойстве и нестерпимом волнении за брата, но тут же сдаюсь и обмякаю на стуле в несбыточных планах предпринять что-либо, кроме громких жалоб. Может, и правда стоит просто рассказать, не вступая в бесполезные и болезненные пикировки. – <strong>Если для брата так будет лучше…</strong></p> <p>Превозмочь себя и вернуться в тот день ради деталей и доскональных мелочей – изъебнуться на две, от силы три минуты в тишине и постепенно раскрутить вслух спутанный клубок минувших дней, изъеденных временем и залуженных иными воспоминаниями. Нутром чую прокатившуюся через накаленное пространство волну облегчения, тщательно выдаваемого за одобрение и готовность внимать, как вторжение представившегося моим адвокатом мужчины дезориентирует в происходящем до немоты и слабоумия. Бестолочью пялюсь молча, невольно слушая, приоткрыв рот, еле-еле улавливая ключевой посыл: ни на что не отвечать. Беспрекословно и успешно держусь возложенной на меня задачи, избавляясь от гнетущего общества агентов меньшей ценой, готовой заплатить. Вижу в Джее Хенкельсе мессию и подчиняюсь моментально его предложению покинуть малоприятное помещение. Снаружи – ощутимо легче. Незаметно отпускаю чувство времени в безликом коридоре, наблюдая как перед собой, так и позади одно и то же серое, темно-серое или светло-серое все; топчусь на месте, не зная куда и податься, можно ли точно идти домой, да и как выбраться, не потерявшись в связке пустых коридоров. Суматошно поглаживаю себя по предплечьям, растирая будто на холоде, и не сразу замечаю подошедшего со спины Маркуса, оборачиваясь на него тронутым взглядом в невменяемом виде, точно никак не ожидала его здесь встретить. Однако и не сопротивляюсь инициативе уйти отсюда; не глядя по сторонам, семеню следом, урывками переходя на бег.</p> <p>– <strong>Да,</strong> – содержательно отвечаю разом на все вопросы, согласно принимая бутылку и прикладываясь к ней на полный вдох. Упрямо терплю жгучий привкус, выражаясь в скорченной гримасе пополам с упорством опустошить предложенный виски до выжатых нехваткой воздуха легких. Недовольно мычу сквозь наполненный рот вслед отнятой бутылке, проливая на себя и наскоро проглатывая последнюю удержанную порцию, жадно выдыхая. – <strong>Опять эти вопросы, да сколько можно,</strong> – изнеможденно страдаю в накрошенных ломтях слабости и напускной жалости к себе, подразумевая если не вожделенные и в то же время невозможные сантименты, то хотя бы не продолжение допроса. – <strong>Я не помню,</strong> – разбито обобщаю намешанные впечатления, накрученные в крепкий узел бросками из одного места в другое. – <strong>Сначала они, теперь ты, да что вы вам всем не всралась эта пятница! Забыла, как их зовут, но они приехали тогда, когда я искала подарок Тиму, привезли сюда и доебывались, где я была двадцать первого апреля, а я как будто бы держу, блять, в голове, </strong>– тычу ладонью в висок, а накопленное раздражение находит выход во всплеске негодования, обращенного в сжатый и озлобленный перечень произошедшего. – <strong>Ничего не объяснили и начали говорить о брате, что если я не буду говорить, его снова посадят, а как я вспомню, что делала четыре месяца назад?</strong> – рефлекторно загибаю пальцы, считая про себя и шевеля в паузе губами в подсчетах. – <strong>Я сказала, что возила детей на ярмарку, а эти суки достали мои фотки с отцом</strong>, – в бескрайней обиде за собственный провал выдыхаю шумно через нос, издерганно растирая руки и избегая лишних подробностей насчет Коннора. – <strong>Какая разница, где я была?</strong> – уличенная в мизерном вранье, ущемляюсь в очевидной несправедливости быть тюкнутый носом в незначительный пиздеж, за минуту подчинивший настроение и тут же прогнувшийся под встряхнутой виски паникой. – <strong>А потом пошли снимки Тима. Откуда они? Они следят? За мной? За ним?</strong> – повальное непонимание с отсутствием конкретики изводит до помешательства, состоящего из одних лишь догадок и домыслов, а потому такого же зыбкого, как и колкого множеством версий насчет причастности Маркуса. – <strong>Это ведь все из-за тебя, да?</strong> – вырывается прежде, чем я успеваю понять – вряд ли готова услышать и смириться с любой из брошенных правд, лишь бы я отъебалась. И болтаться готова в неведении от страха уловить ту суть, которой сторонюсь, не вникая. Тут же себе и противоречу, докапываясь уймой вопросов при праве пустить на самотек без участия. – <strong>Я боюсь за брата. Я думала, раз ты усыновил его, все будет в порядке</strong>, – подспудные и прежде хоронимые наивность и вера в лучшее просачиваются по инициативе пустого желудка, чересчур быстро спевшегося с четвертью бутылки, и превращаются в нелепые и простодушные признания. Слышу свой неустойчивый голос и ищу взглядом отлученный виски, предельно точно припоминая, куда Фальконе его отставил.</p> <p>– <strong>Мне нужно выпить еще, </strong>– выговариваю твердо и старательно, усматривая неоспоримо верное решение надраться вусмерть; еще одной выволочки с пристрастием или без я не выдержу. Второй заход удается успешнее и приятнее, исключая момент потери баланса при начале движения, повлекшем вынужденный перерыв и мягкий удар в спинку сиденья по инерции. –<strong> Куда мы едем? Домой?</strong> – нагнанное, сосредоточенное напряжение, наконец, разряжается заволакивающим сознание опьянением, высвобождающим внутренний вольтаж. Унимаюсь быстрее, чем осмысливаю, ловя себя на последней внятной мысли – думать уже вовсе и не хочется. – <strong>Я хочу есть</strong>, – за нежеланием рассуждать о чем-либо и порядком окосев, озвучиваю вторую на сегодня критическую, граничащую с нуждой потребность и выглядываю через стекло на проносящийся мимо город, отмахиваясь от слишком заурядных предложений куда-нибудь заехать. – <strong>Останови здесь,</strong> – прошу водителя затормозить и выхожу на улицу; пробираюсь чуть дальше, неумело лавируя во встречном потоке людей, но прибиваюсь к тележке с мексиканской едой, бездумно набирая кули острого фастфуда; даю волю жадным глазам и урчащему животу, подначивающим ужраться до блевоты. Едва не раскидав по тротуару добытое, возвращаюсь в машину, водружая пакеты на сиденье и расчехляя первый сверток на коленях и пачкаясь руками в протекшем соусе вперемешку с жиром. – <strong>Не знала, что ты будешь, я взяла все</strong>, – примериваюсь к исполинских размеров буррито и набиваю рот лепешкой с мясом, проигрывая рыхлой начинке и позволяя той вывалиться из тортильи.</p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:53:49 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=139#p139 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=137#p137 <p>Задавленный толщей пледа, смятый в оставшемся душном воздухе и окруженный частично поглощающим звуки куполом ворсистой ткани, ор Сири, к счастью, с благодарностью именно к этим причинам, не лишил меня слухового мироощущения, а более того, заставил ненамеренно отвлечься от объекта истязающего пространство крика в пользу принятия срочных мер, дабы это прекратить. Подорвавшись с места, почти моментально, сразу после психованно сорванного с голов пледа, я обернулся к предполагаемому источнику проблемы и вниманием скользнул по незатейливо притаившейся в тени под лестницей Бьянки, что успела отступить лишь в это слабое укрытие, замерев на месте и поднеся ко рту руки, в странной гримасе. Из темноты сложным представлялось различить сожалеет она или смеется, вытаращив горящие глаза в нашем направлении с особым, диковатым посылом, но я, по правде, и не собирался это выяснять, пройдя все стадии, от глупого испуга, через раздражение, к усталому скепсису и возрождающемуся внутри безнравственному юмору, за какие-то пару секунд.<br /><strong>- Тебе повезет, если Пратт просто в коме и диван сухой,</strong> - обращаясь к женщине так, будто Сири в комнате и вовсе нет, я с суровой иронией не старался добиться исчерпывающей во всех смыслах правды, но специально для ахуевшей прислуги с придирчивой вредностью дал себе обещание исполнить озвученную в преддверии покушения на наше спокойствие угрозу, оглядывая ее с видом человека слегка взведенного. <strong>- Да и включи ты, блять, свет! Che c&#224;volo fai?</strong> - прикрикнув на женщину так, что движение из угла, наконец, обозначилось в правильном направлении, я посмотрел на Сири, скрючившуюся на диване в форме зародыша с безумным взглядом, и едко добавил, <strong>- оно на кухне.</strong> Торопясь восстановить тишину и слушая, как в спешке что-то сшибая Бьянка лихорадочно прибиралась у столовой, прокручивая себе под нос извинения вперемешку с оправданиями на итальянском и какую-то ересь о всевидящем оке, я без сомнения приходил к выводу, что виноватой себя она ничуть не считала, продолжая энергичные, путанные, но не лишенные нотки торжества и самопохвалы речи, покрывая ими каждый свой вынужденный шаг или действие, словно в одолжение и с огромной признательностью самой себе.<br /><strong>- Че ты там сказала? Ma che cazzo?</strong> - словно не веря в открывшуюся наглость домработницы, распустившей язык дальше обычного своего состояния, я накинулся на Бьянку с праведным гневом, выделанным из нихуя, и орал уже через пол квартиры, наблюдая, как махнув на меня рукой, женщина углубилась в пределы кухни. <strong>- Vieni qui!</strong> Перепалка бы без труда скрасила ошметки ночи, сотрясая стены своим выразительным манкированием цензурной речи, если бы прицокнувшая языком напоследок домработница снова не исчезла бы из поля зрения, делая примирительной одну только интонацию, но не подобранные к ней выражения. Какая никакая профессиональная этика и субординация между нами скатилась к хуям еще лет шесть назад, оказавшись успешно проебана пресловутыми привычками небрежности, и потому, ни я, ни Бьянка никогда не воспринимали друг друга с должной серьезностью, особенно в момент пышных, демонстрационных разборок. Итогом всего выступало, как правило, мое нескончаемое веселье, после розыгрыша величественного негодования, на которое женщина уже не велась, но я все равно не оставлял законных издевательств, чтоб периодически до нее доебаться.<br /><strong>- Она еще и съебалась,</strong> - кинув в пустоту заключительную подводку, с долей протянутого разочарования, я развернулся к Сири, снова садясь на диван, и от души рассмеялся, глядя на ее потрепанный, всклоченный вид, увитый последствиями произошедшего, главным образом в ее голове. <strong>- Я сразу сказал тебе, что это Бьянка,</strong> - подтягивая ногой валяющийся на полу плед и не прекращая улыбаться, я едва ли собирался считаться с объявленными мне негласно обвинениями наряду и с собственной прислугой, <strong>- судя по ее бормотаниям, это была месть за йогурты и шампунь. К тому же, если бы ты сразу предложила секс, мы бы не стали играть в Арайю,</strong> - пожав плечом, для подтверждения элементарной очевидности, я окончательно скинул с себя бремя какой-никакой ответственности и завалился на мягкую спинку, подсунув под голову подушку.<br />Инициатива досмотреть фильм, пленительным очарованием открывшейся у Сири паранойи, полностью меня устраивала, тем более, что в отличие от Пратт, разморенный после пива и длинного дня, я был охвачен томной усталостью, с каждым новым кадром утопая в тепле и безмятежности чуткой дремоты, пока громкие звуки и колыхающие экран вспышки, полностью не исчезли, уступив место спокойному сну. Единожды потревоженный чьими-то доморощенными попытками моего пробуждения, толком не отложившимися грузом понимания в памяти или сознании, я никак не пожелал прерывать окутавшего меня приятного состояния, и очень скоро об этом пожалел, резко и рвано оказавшись в знакомой реальности, где под громкостью звука наверняка распадались молекулы. О том, что это музыка, и что ее источником служит все тот же ебучий телевизор, оставленный в распоряжение Пратт непредусмотрительным для безопасности экстримом, я, сквозь пойманную с трудом концентрацию и прищуренные от режущего света глаза, разобрал не сразу, неохотно поднимаясь на диване и растирая рукой лоб. Впереди у экрана, почти пританцовывая, фигура девушки силилась переорать звук в разговоре с пультом, тогда как я, совершенно не испытывая подобного интереса, встал и молча отправился в сторону Сири, выхватывая кусок пластмассы из ее рук крайне ленивым жестом. Творящееся по телевизору заставило замереть на несколько мгновений, от удивления забывая о рвущейся наружу зевоте, а слишком близко расположившиеся к лицу конечности восторженных, блестящих от пота японцев побуждали одновременно и к насмешливому отвращению и к любопытству. Наконец, сладив с последним и приняв к сведению факт неработоспособности техники, я обошел плазму со стороны и щелкнул переключателем, заменяющим розетку, сотворив в доме предельную, почти звенящую тишину.<br /><strong>- Болела за кого-то конкретного или просто тренировалась?</strong> - зевая теперь без помех и проходя мимо Пратт, все еще топтавшейся на месте в неоднозначных позывах, я взял с журнального столика пачку сигарет и устремился на второй этаж, по пути вставляя одну в рот, но не торопясь прикурить, <strong>- пошли, покажешь, как научилась,</strong> - поманив девушку за собой кивком головы и выдавая подъебывающую улыбку, нисколько, впрочем, не претящую моему приглашению, я проследовал дальше, уходя в спальню, покинутую по ощущениям еще вчера, садясь на кровати и втягивая дым уже тлеющей сигареты. Сон через открытые окна, не обремененные задернутыми шторами, невольно изгнали первые, пробирающиеся в комнату полоски утреннего света, и я лег на кровать поперек матраца, вникая в новостную ленту подписок на Daily News и Philadelphia Inquirer.<br />Заголовки, как всегда, пестрили живостью интеллекта и незаурядной фантазией своих авторов, и хотя статьи о внешней политике касательно Сирии интересовали меня из раза в раз так же мало, как и Трампа интересовало мнение целой нации, я все же продолжал эти бестолковые манипуляции с тем только, чтобы куда-то смотреть и что-то читать. Дейли, по обыкновению забитая хламом, перестала занимать спустя еще минуты три, и, переключив внимание на местную интерпретацию очередного независимого издания, я без энтузиазма пролистывал куски текста, будто стремясь найти что-то конкретное. Выдыхая дым и замечая, как в спальню вошла Пратт, я как раз притормозил у одной бахвальной статейки, вроде и аналитической, а вроде и бестолковой до вычурности, где в перечислении списка самых обеспеченных людей штата, с указанием их годового дохода, чересчур невнятный слог имели источники его получения. Более того, электронная версия сайта угощала читателей даже фотографиями завидных холостяков, из числа которых я выбрал самого отменного, открывая на всю страницу и подставляя глазам подошедшей девушки.<br /><strong>- Жаль, размер члена не указывают, этот бы наверняка победил. Хочешь такого?</strong> - я не ждал ее ответа, угарая скорее с пафосности идиотов, что раздавали согласия себя публиковать, доходя до пика нарциссизма от переизбытка бабла, и не уставал поражаться тому, как далеко некоторых может завести их закомплексованная тупость, не меняющаяся и не спадающая с годами.</p> mybb@mybb.ru (Marcus Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:48:08 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=137#p137 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=128#p128 <p>По вчерашнему сообщению Трэва Стоукс приготовился ждать меня в Мишен на 23-ей, где в последние пять лет скупал у латинасов их дешевые павильоны и палатки, зачастую вместе с самими латиносами, и открывал поверх пестрого ассортимента рыночных лавок и частных барахолок сеть современных, франтовых заведений из популярных направлений бизнеса, шустро отбивающих себе высокую рентабельность. В условиях этой нехитрой стратегии на восток просачивались мелкие слухи однозначные лишь в своей противоречивости о благополучии ведения Гэвином дел и растущей толпе недовольных иммигрантов, находящих там помощь у местных группировок. С виду 23-я, по крайней мере, не представляла из себя ничего особенного, что отражало бы правдоподобность расползающихся от нее одиозных сплетен, и сплошь по обочинам оказалась заставлена припаркованными автомобилями, прилично съедающими ширину проезжей части. Льюсу приходилось почти красться между двумя рядами, вплотную притирающимися к его Доджу, на скорости в сорок километров час уже ебанные десять минут, а мне мысленно сочинять заканчивающиеся для себя аргументы под уговоры не выходить из машины прямо сейчас и нахуй.<br /><strong>- А где тот бар, про который я слышал от Варгаса?</strong> - в Палм-Бич орудуя языком так же хорошо, как и смекалкой Дамиен успел растрепать много интересного, подыскивая сторонников будущей выгоды, а потому препровождал крупные находки своих познаний более мелкими для усыпления бдительности и ублажения лояльности. Доход Стоукса от легального бизнеса не давал жадности приятеля спокойных мгновений бездействия, и любая зацепка обнаруженной информации трактовалась, как шанс влезть и поиметь для себя на другой стороне континента. Я же завел про бар от навернувшейся скуки и удобного момента, в ту секунду не подозревая, что основательно подбираюсь к главной цели означенной с Гэвином встречи, и оттого не заметил перекинувшихся между собой взглядами Лью и Трэвора, прожевавших что-то неопределенное, с маркировкой будущего ответа от Стоукса.<br />Пропустив притихший и безлюдный сквер на углу Трит-авеню, и протащившись за ним мимо наглухо закрытых гаражных дверей в необъяснимом молчании, мы остановились у голубоватого двухэтажного дома, заляпанного с торца цветастыми граффити. Не выбивающаяся из прочих викторианская постройка, укрывшаяся за бетонным клочком забора, тихо вмещала в себя одну из центральных конспиративных квартир Гэвина, на вход в которую я мог рассчитывать лишь при сопровождении Лью. Внутри хмурые и бледные комнаты, окуренные сизым маревом тлеющего табака, не спасала от тоски даже дорогая, ухоженная мебель и громоздкий бильярдный стол из бокоты, на борте которого разложил свою задницу Стоукс, опираясь рукой на кий и приветствуя меня с легким прищуром. Мы не виделись около двух лет и вполне это ценили, не рассеивая время на декорации дружбы, скорее из-за любви каждого играть исключительно на своей половине поля, а потому сейчас, как это иногда бывает со старыми знакомыми после долгой разлуки, Гэвин казался мне болезненно подсохшим и прибавившим к лицу с десяток мелких морщин. Его краткое выражение соболезнования положенное в начало разговора не умаляло естественного безразличия, отпечатанного на спокойном лице, но расставляло по местам грубые ценности, которые мы преследовали, сойдясь в этом доме.<br /><strong>- Спасибо, что прислал ребят,</strong> - я кивнул на стоящего за спиной Льюиса, без приглашения вместе с этим размещаясь в кресле напротив Гэвина, и поднял на приятеля вопросительный взгляд, озвучивая догадку о предстоящей теме, вызванной его инициативой, <strong>- это по поводу приглашения от Фиделя?</strong> Два дня назад прозрачное в своей интерпретации оповещение, курьером доставленное лично в руки, на порог квартиры в Фили, беспардонно влезло в границы моего траура, добавив блядских баллов угасающему настроению, когда во вскрывшемся конверте обнаружился билет на самолет до Боготы. Кармона был немногословен в отчеканенной модели порученных ему действий, что позволяло ясно судить о наличии такого же конверта в собственности Гэвина, и каких-то происходящих в его башке соображений, подтвержденных одиноким кивком.<br />Приказав всем кроме Лью покинуть комнату, мужчина развернулся к столу и примерился на застывший шар, начиная говорить не то со мной, не то с двенадцатым номером, делая удар на последнем слове составленной фразы.<br /><em class="bbuline">- Много о чем, не только о приглашении,</em> - Стоукс выпрямился, не отрывая глаза от летящего шара, и не спеша облепил поясняющими заготовками экспромтом выданный ответ, <em class="bbuline">- я не могу вылететь в Колумбию в ближайший месяц. Это одно из условий тринадцатых, и есть еще,</em> - если бы Гэвин смотрел на меня, а не на партию пула, разметавшуюся по зеленому сукну, то наверняка отметил бы, какой охуевший вид опустился тенью на мое лицо.<br /><strong>- И есть еще? Слушай, если ты связался с Суреньос, чтобы сдохнуть, мог выбрать путь и попроще, а я не хочу ничего об этом знать,</strong> - лучшим выходом стало бы встать и уйти, не дожидаясь лишних объяснений, но Стоукс предугадавший мои желания, влиял на обстановку заранее, с помощью удачного присутствия Лью. За полчаса излитого дерьма, не затрагивающего мою ответственность исключительно в устьях мнительного отката, практикуемого Гэвином на правах утрированного по максимуму privacy, я обрел то, до чего так падко охотился Варгас, без особого к тому расположения, получив исчерпывающие намеки о делах на 23-ей. Жидкие слухи, уползающие отсюда по всем веткам штатов нашего бизнеса, имели плодородную почву для своего прорастания и вмещали удивительную достоверность скользких фактов, вроде тех, что болтал мне в Майями Дамиен. Стоукс не просто нажил себе врагов среди местных иммигрантов, но и влез в разборки с их покровителями из тринадцатых, за что расплатился сгоревшим дотла павильоном, планировавшимся к открытию под вывеской бара. Не ебу, что в итоге мешало ему успокоиться, перебившись компромиссом или отступив к уже вылущенным кварталам Мишена, однако решив иначе, Гэвиан заключил с Суреньос сделку, наперекор выгоды Синалоа, и, к тому же, ненамеренно организовал им какие-то проблемы, за которые тринадцатые обещали скормить инфу о нем верхушке картеля, если все не обернется положительно и приятно для их влияния.<br />До последнего не соглашаясь воспринимать подозрения о конечной цели этой исповеди, притягивающей на мой счет сраные надежды Гэвина, вспоротые где-то между искренней просьбой и деликатной угрозой, я дождался назначенной для себя роли в судьбе продавленных приятелем мероприятий, включающих вмешательство полицейского департамента.<br /><em class="bbuline">- Процесс тебя не коснется. Ситуация прикрыта участком, это не станет проблемой. Важнее убедить Фиделя,</em> - Стоукс говорил отрывисто, но мысль вел связно, передавая то во что верил, так же безоговорочно, как и в единоличную правоту, а потому, не слишком укрепляясь вниманием на игре, дважды промахнулся мимо лузы, озлобленно отбросив кий и повернувшись ко мне, <em class="bbuline">- я останусь в долгу, или буду расплачиваться процентами.</em> Гордость и многолетняя раздробленность отношений, объединяющие нас слабыми формальностями, грузом висели у Гэвина на языке, препятствуя прямолинейной просьбе, и вынуждали высираться под себя ошметками суровости, дискpeдитирующими передо мной его важность. Соблазн разыграть комедию из уточняющих вопросов и ироничной глупости, дабы вынудить приятеля произнести колющие его самолюбие его фразы, посетил по ходу диалога, но не был реализован из уважения, которое я, все же, испытывал к Стоуксу и выборочной оплате, упавшей мне обещаниями.<br /><strong>- Три процента на год от Сан-Франциско и ты все равно будешь мне должен,</strong> - уговоры Фиделя дешево никогда не обходились, а недовольство Гальярдо отсутствием Гэвина ударит по нему в первую очередь. Я рисковал не меньше, вызываясь прикрывать дела Стоукса с Суреньос, но не мог вытащить из себя удушающего, сонного похуизма для вспахивания нового поля препирательств. В конечном счете, нужная Гэвину консолидация была достигнута без длительных рассуждений, а следующие полтора часа я предпочел провести с Трэвом и Льюисом, в баре Мишена, но подальше от 23-й.</p> <p>Когда около шести вечера опоив Лью вином за наглый пиздеж, будто вся притесняющая его по жизни неудача с низким порогом чувствительности к алкоголю вышла на случившейся в новогодние праздники попойке, я, вылезая из машины у родительского дома в Марине, не сразу под громогласные оры размазанного по салону приятеля и смех Трэва услышал другой, решительно шагающий ко мне голос.<br /><strong>- Помедленнее,</strong> - тяжелое утро, насыщенный день и две бутылки крепкого красного вина трансформировали меня в не самого благодарного слушателя, особенно, когда на фоне все еще продолжал что-то выкрикивать Льюис.<br /><em class="bbuline">- Фальконе, одолжи мне няньку! Ты видишь, мне плохо!</em> - глотая окончания чаще, чем слюни, друг действительно заслуживал поблажки или прицельного удара в челюсть, о чем я еще не договорился с беззаветно отрешенной от меня совестью, но силой намечающейся истерики Пратт все же приоритетом выбрал стоящую напротив девушку, откликаясь на ее эмоциональный рассказ.<br /><strong>- Сколько она тебе там заплатила?</strong> - я хохотнул, видя как открывается дверь, и не попытался осознать масштабы семейной катастрофы, дохуя уверенный в ординарности заезженного Селией сценария, <strong>- Сири</strong>, - Пратт влетела внутрь, не отвечая на мои минималистичные издевки, с распушившимися от злости волосами и резкими движениями, а я потратил еще пару минут на улице, выкурив сигарету и попрощавшись с друзьями, перед тем, как войти в дом.<br />Натянутый на барабан из пустой причины скандал виртуознее всего звучал в пользовании моей матери, когда ее некому было привести в чувство жесткостью словесного ультиматума, и она входила в раж непревзойденной ебнутости имени самой себя, одновременно справляясь с этим и ролью лучшей на свете nonna. Чувство укротителя блядской гиены в день похорон отца меня категорически не устраивало, и оттого попытавшись не сходиться этим вечером с матерью в принципе, я поднялся на второй этаж в кабинет Гаспара, оставшийся не тронутым до каждой мелочи, царившей в нем строго на своем месте. Всю жизнь проведя в линейном педантизме, отец запечатлел его в мельчайшей детали окружающего быта, и теперь словно проглядывался сам через идеально расставленные и разложенные предметы декора, начищенные до блеска поверхности и миллиметр к миллиметру выставленные композиции из книг и документов. Разрушить и разнести здесь все к хуям - являлось главной мечтою моего детства, с природной приверженностью к хаосу и беспорядку, однако сейчас, вобрав в руки реальную и безнаказанную возможность для осуществления, я больше не хотел ничего менять. С любопытством рассматривая внушительную библиотеку, застилающую половину несущей стены комнаты, я не стал оборачиваться на вошедшую в кабинет Сири, чьи шаги узнал еще в коридоре, пока ее на одном дыхании не выпаленные в пространство посреди нас вопросы не развернули меня к давно и тщательно забытым ответам.<br /><strong>- Селия спрашивала тебя про Лили?</strong> - раздражение к матери, выросшее с нуля мгновенно, точно этого она и добивалась, урвав в распоряжение несколько часов с Пратт, отбирало мою винную расслабленность, заменяя на категоричный и грубый тон, <strong>- как она меня заебала. Я не слежу за Освальд, но предполагаю, что она все там же в Нью-Йорке, трахает моего друга и пробует местный мет. Если тебе неймется - можешь позвонить сама и узнать.</strong> Я без сарказма готов был дать ей номер хоть в эту минуту и выслушать ожидаемые трели от автоатветчика, чтобы пожать плечами выдумать сотню причин от смены сим-карты до реального - сдохла, но не готов был спускать матери ее намеренные намеки и измывательства, определенные для травли Сири. <strong>- Возможно дети тоже захотят ей что-то сказать, но если она не слезла - она их не увидит и пойдет обратно на хуй Кэма.</strong> Почти шесть лет брака не возводили иллюзию из материнского инстинкта Лилиан, пропитавшего ее насквозь, как ароматы дорогих духов и влияние брата, а потому делали невозможным длительное отсутствие этой женщины возле своих детей, умещающееся в рамках ее личного выбора. Не владея масштабными подробностями о нюансах в характере моей бывшей и невольно увязая в успешно сжатой версии, обуславливающей образ Лили, Сири оказывалась беспомощной перед моим враньем, лишенная потенциала его анализировать, в то время как я, зациклившись на скотском поведении матери, направился к выходу из кабинета, беспрекословно потребовав Пратт заняться детьми. <br />Селия демонстративно обитала на кухне, усевшись за островным столом, и брюзгливо заглядывала в черноту кофе, вяло массируя пальцами висок и не реагируя на мое появление, пока я не презентовал его, резко выдернув чашку из-под ее носа. <br /><strong>- Чего ты добиваешься?</strong> - порывистость и нахальство, призванные заразить ее затухшую к скандалу страсть и вызвать на эмоции, не пригодились мне в развертывании мысли, обитые на полуслове, когда женщина, вскочив с места, точно не застигнутая врасплох моей бесцеремонностью, понесла тираду дальше и больше, чем с нее взыскивалось изначальным и кратким вступлением. Не ограничивая себя сложными формулировками родного языка, половину из которых я понимал скорей интуитивно, мать с оскорблений и постоянных претензий пустилась в безудержные слезы, не прекращая при этом натужно выговаривать упреки. <br /><em class="bbuline">- Come hai potuto? Come hai potuto fare una cosa del genere con i tuoi figli? Mascalzone!</em> - откровенная в этот момент, она нервно заикалась от чувств и второй раз за эти дни сокрушалась по Лилиан, как по родной дочери, изматывая всю себя насквозь по неясным для меня причинам. <em class="bbuline">- Non mi e ' mai piaciuta. Arrogante, viziata... Ma questo non &#232; un motivo. Non e ' una scusa, capisci? C'e ' qualcosa di sacro in te?</em> - не прося ответа и снявшись со стула, женщина отвернулась, медленно подойдя к столешнице, и достала откуда-то салфетки, копошась и всхлипывая, наконец, ненадолго замолчав. Она продолжила спустя несколько мгновений, но уже тихо, вполголоса, будто выжимая через слезы всю горечь, в неустоявшейся цели того, что именно она хочет до меня донести, <em class="bbuline">- e ora Nicholas e Gaspard. Stai rovinando la tua famiglia. Чего я добиваюсь... Чего ты добиваешься, Маркус?</em><br /><strong>- Non ti riguarda. Ma un'altra parola su Lily e i bambini dimenticheranno come appare la loro nonna.</strong> Селия с ненавистью всмотрелась в меня, побледнев и яростно прошипев о том, что я не посмею, но немедленно сдала позиции под веру в сказанное и вновь разрыдалась, окунув лицо в бумажный платок. Собрав воедино все страхи, обиды и нежданные трагедии, скопившиеся за месяц, мать не пыталась успокоиться и только вплетала между вдохами жалостливые к себе фразы, заходясь от них эпизодическими приливами ровного воя, на который с ужасом и укором в глазах прибежала Бьянка. <br /><em class="bbuline">- Mi manca molto. Cosa dovrei fare senza di lui? Cosa dovrei fare senza di lui, Bianca? Se ci qua fosse Ruth. E ' colpa mia.</em> Не имея терпения и интереса для предвкушения финальной сцены этого спектакля, я принял решение обратить вечер к начальному плану без общества Селии, однако мать, не простившая бы себе моего спонтанно обретенного спокойствия, напоследок развенчала теплящееся сомнение в собственной адекватности выстрелившим признанием, повлекшим за собой целую историю, выбесившую меня окончательно.<br />Потратив двадцать минут на конкретизирование дат, имен и последовательности событий, а затем все же войдя в спальню к Сири, я лег на кровать, вытаскивая из пачки сигареты, и бесцветным от непримиримого ахуя голосом счел важным поделиться с Пратт тем, что не умещалось в моем понимании конченности натуры родной матери. <br /><strong>- Почти сорок лет, можешь представить, она блять держала в тайне родную сестру и всю ее семью,</strong> - четкость и расстановка фраз комкалась фильтром, а дым струей отправлялся в потолок, заполняя свод и плавно оседая, <strong>- и похуй, если честно, живи они здесь, в Колорадо или на Аляске, но сука в Пенсильвании... В Фили,</strong> - исчерпывающая характеристика для Селесте достигла высочайшего уровня по всем показателям. <strong>- Я сказал, что завтра мы уедем и сейчас поменяю билеты.</strong></p> mybb@mybb.ru (Marcus Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:45:43 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=128#p128 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=116#p116 <p>Ватные стрелки часов едва двигаются по кругу. Подкрученный циферблат или потеря чувства времени – я ненавистно отслеживаю минуту за минутой за белом диске, зачастую теряющем контур и резкость линий на землистых стенах, спрятанных от пасмурного неба за черствыми и холодными жалюзи. Бессердечнее – фригидный свет ламп и сопутствующие звуки медицинского оборудования, электронные цифры на котором я залепляю оторванными клочками положенных мне бумаг, находчиво обкромсанных по пустым полям. Так избавляюсь от случайных и неосторожных взглядов, брошенных тот или в иной угол в замкнутом и постепенно сужающемся пространстве. Лимиты отведенных квадратов криво сворачиваются и теснятся у постели, и даже вытянутые струной вперед ноги словно упираются в крайний угол палаты, норовящий захлопнуться на линии бедер. Вздремнуть или зевнуть в полный выдох – в полусне я брежу и верстаю подмытую призмой головокружения нищую картинку действительности, отдающей редкими импульсивными набегами в лихорадочные отклики памяти. Пизда Молли оказывается права: от просмотра плазмы глаза режет и выскабливает раскаленной ложкой изнутри, я жмурюсь в слезах от мнимой сухости и расчесываю до болезненного зуда, пока не догадываюсь пойти умыться. Прохладная вода унимает раздражение, а две пригоршни из-под крана вовсе жадно прихлебываю и затем наклоняюсь вперед, придерживая волосы у плеч, приникая к умеренной струе до насыщения, попутно вымочившись брызгами от груди до колен. Прилипшая тонкая пижама студит кожу, и я нервно перебираюсь в мурашках, находя нетронутый прозрачный кейс с упаковкой мыла, зубной пасты и прочим, что подвергается неминуемому вскрытию и пробе. Шуршание пакетов и расточительно пущенная без нужды вода слабым потоком изолирует меня от иных звуков. Там, за пределами совмещенного санузла, я едва планирую услышать что-то, кроме окликов меня по имени от медсестер или доктора Вайса, и устоявшуюся прослойку тишины вряд ли кто-то мог нарушить до раннего, на мой взгляд и по местному расписанию, ужина. Всецело предоставленная сама себе и тюбику увлажняющего крема, вываленного по небрежности на ладонь горкой желейной субстанции, я втираю в запястья, доброго слоя с достатком хватает до ободранных локтей. Сухие струпья поглаживаю без нажима, чувствуя пульсацию заживающих ссадин, и подхожу ближе к зеркалу, подаваясь вперед подбородком, замечая на нем странную тень. Топорно изворачиваясь, я почти залезаю на раковину верхом в поисках удобного для обозрения положения рассмотреть расплывшийся кляксой синяк, твердо не помня причины его возникновения, условно сортируя остальные по времени и обстоятельствам. </p> <p>– <strong>Молли?</strong> – на внезапный глухой стук снаружи я рефлекторно дергаюсь в испуге и соскальзываю вниз, на ходу больно задевая коленкой фаянсовый выступ. Удар приходится на комок нервов, и, сидя на полу, я различаю все множество протуберанцев колик на лимбе боли, причитающейся мне уже по умолчанию. – <strong>Молли, это ты?</strong> – давлю сквозь зубы, когда слышу придушенное бренчание повторно и выхожу из ванной, встречая пустую комнату и подозрительно колышущую занавеску у второй койки. Обеззвученная трансляция новостей CNN цветными разводами играется на брошенном одеяле моей постели, а я тихо и осторожно прохожу мимо соседской, примечая образовавшейся случайно или нарочно щели, к которой незаметно подкрадываюсь, чтобы подсмотреть. Аккуратно пристраиваюсь к прорехе и одним глазом шарюсь по тесной, очерченной по всем четырем направлениям будке со сгущенными красками индикации приборов. Поглядеть втихомолку и съебаться на свое место – порядок действий простой и незамысловатый, стоит лишь умерить дыхание и деть куда-нибудь беспокойные руки, норовящие в нетерпении сдернуть штору. На первой секунде осмотра я различаю нечто бесформенное и тучное, сперва принятое за архаичный дизайн больничной кровати, пока не нахожу мясистый отросток, опасно напоминающий голову, с двумя маслинами вместо глаз, в упор рассматривающих меня, пока я долгие пару минут осознаю силуэт человека с недовольным от вторжения в личное пространство лицом. – <strong>Э-э-э, привет</strong>, – не нахожусь, что сказать в оправдание, будучи уличенной в моветонной слежке. – <strong>Я лежу тут неподалеку, вон там</strong>, – и указываю рукой левее, забываясь, что меня по-прежнему видно в узкую полосу бреши. Нулевая реакция в ответ подвешивает тревожную паузу заваленного диалога и накидывает пару сомнений в дееспособности женщины с онемевшим в суровости лицом. Все ожидая гневного выговора, припадка или просто посыла, я переминаюсь босая с ноги на ноги, наконец, проходя внутрь обрисованной занавесями матерчатой коробки с приветственно раскрытой ладонью. – <strong>Я Сири, лежу с сотрясом, ну сейчас стою, а так лежу</strong>, – заполняю любое отсутствие ответа, неестественно жестикулируя и пытаясь разобрать, меня вообще воспринимают или нет? – <strong>Я тогда не буду мешать… тоже лежать и болеть </strong>, – напутственное слово выходит донельзя однозначным, и я выхожу за границы несостоявшегося контакта, тут же обращаясь к пульту и набирая громкость дикторской речи, не различая слов и тем более сути, отчего-то испытывая непомерный страх от немой соседки. </p> <p>– <strong>Ты видишь? Ты видишь это, Юстин? Нет, как так можно было поступать с Монализой? Они же любят друг друга с Тайфуном, а эта сраная Карминья им все портит, ну зачем Монализа уехала в Параибу? Юстин, ты знаешь? И я не знаю, просто пиздец, я ебала</strong>, – пятая серия Проспекта Бразилии выводит меня из себя, и я говорю громче и быстрее ушедшего на рекламу сериала и всех его горемычных героев, вместе взятых. Обсуждать в одни ворота события, коробящие душу и вырывающее сердце, – это не с Бьянкой спорить, но из-за ее отсутствия наделяю чертами порядочного слушателя, согласного со всем, что я скажу, Юсти, чье имя выпытываю у Молли, неохотно распространяющейся насчет моего определенно странного соседства. – <strong>А что за хуйню творит Муриси?</strong> – вопрос, на который не знает ответа ни Юстин, ни сценаристы, ни Жорже с Лусиндой Перейра, и я от невозможности происходящего и злости откидываюсь на койку, исторгая стоны отрицания. </p> <p>– <strong>Ой, Молли, не пизди и выключи свет, дай умереть в темноте и без тебя</strong>, – беспорядочными взмахами рук прикрываюсь от палящих ламп по периметру потолка и прячусь с головой под подушкой, задыхаясь от нехватки воздуха, и вылезая обратно на голос Маркуса, жмурясь. – <strong>Это все Юсти</strong>, – пальцем показываю в сторону закрытой койки и перехожу на еле различимый шепот, – <strong>не уверена, что ее так зовут, что она больная и что вообще человек, я пизжу вот уже который час, потому что боюсь с ней молчать. Так пахнет страх</strong>, – не то всерьез, не то в шутку заключаю, приподнимаясь на локтях и после садясь на постели, подбирая ноги под одеялом. – <strong>Нормально, а ты сам вспомнил, что меня здесь оставил, или кто спрашивать стал?</strong> – без особой претензии на поздний визит, который мог и вовсе не случиться, я все-таки складываю руки на груди в ряде амбиций на какое-то решение вчерашней истории, смутно припоминаемой, но дословно упущенной. – <strong>Вроде только сотрясение, ну и по мелочи</strong>, – скомканно отвечая на вопросы, кручу открытыми на три четверти руками, показывая налившиеся темно-лиловые пятна, вряд ли напрашиваясь на сочувствие, скорее ставя в известность. – <strong>Со мной всю ночь носились как не в себе, а сейчас, блять, вон, приходят и тут уже уходят</strong>, – в подтверждение раздраженно киваю на выход в воспоминание о выбешивающей Молли. – <strong>Что это?</strong> – упускаю за очередным возмущением бросок ключей и шарюсь в складках провалившейся связки. – <strong>Ты мне скутер купил? Я бы поставила на самокат, но там, по-моему, другой принцип. Машина, серьезно?</strong></p> <p>– <em class="bbuline">О, мисс Пратт! Я вижу, вам уже гораздо лучше</em>, – предвкушение неотвратимого розыгрыша перехватывает бодрый голос доктора Вайса, усмотревшего в выраженном мной желании поскорее выписаться и поехать с Маркусом больше не то нелепости, не то чуши, тут же запричитав в несогласии отпускать меня из-под присмотра врачей. – <em class="bbuline">Об этом не может быть и речи, остаются риски осложнений и… </em>&#160; </p> <p>– <strong>Нет-нет-нет, доктор Вайс, я тут больше не останусь, хочу поехать домой, а Маркус обо мне позаботится. Видите, приехал, поторопился меня поскорее отсюда забрать, так что вам спасибо, а мне пора</strong>, – предприимчиво быстро я спешу перебить уже набравшего в грудь побольше воздуха врача для припасенных доводов и аргументов в пользу реабилитации здесь, нежели в домашних и неблагонадежных условиях, спасаясь подброшенным Фальконе решением от общества Молли и Юстин и не рассматривая даже вариант смены палаты и медсестер. Сперва озадаченный бескомпромиссным рвением доктор Вайс жует нижнюю губу в паузе, но после соглашается и не спорит, кроме того, способствует процессу выписки без промедлений, и не проходит и часа, как Молли с говном вместо ебала берется проводить меня из клиники к выходу на парковку. Тратя больше времени на поиск одежды, доставленной ночью частично на мне, частично рядом, я выбираюсь в постиранных и еле высохших джинсах, одноразовых больничных сланцах и пижамном верхе с наброшенным на плечи пледом, стянутом из комнат ожидания по пути, навстречу поджидающему меня Маркусу. – <strong>Но я же свернула только ручку</strong>, – изображая отламывающий жест запястьем и тактильно припоминая сопротивление все же поддавшегося пластика, я всматриваюсь в новую машину Фальконе и забираюсь в салон, косясь поначалу на хромированные ручки, но переводя внимание на вынутые из кармана спрятанные ключи и всю дорогу до дома выспрашивая подробности о поджидающем меня Крайслере.</p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:42:46 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=116#p116 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=104#p104 <p>«Пу-пу-пу» – надувая щеки, издаю, растягивая последнюю гласную и соотнося с трудом припомненный месяц на сегодняшнее утро с прошедшим давным-давно летом. Разверзнувшуюся пропасть не осознать изувеченной похмельем головой, а я накидываю без риска преувеличить гриф «пиздец» на дело длительностью более полугода, если навскидку. Доводы Маркуса не кажутся убедительными и умаляющими образ Маккаски в целом; выражаю сомнение в сдвинутых в уточняющем недоверии бровях, однако отпускаю тему довольно быстро, соглашаясь на резюмирующем предположении о состоянии детей. Кивок равнозначен невербальному «бесспорно». Куда интереснее послушать про Бьянку, встречаясь с ней взглядом и ладонью пытаясь изобразить подобие приветствия, коряво перебирая пальцами в воздухе и крюча впоследствии, не обнаруживая ожидаемого почему-то ответа. Возможно, и слышит обрывками, как отрекомендовывает ее Фальконе, а может, намеренно абстрагируется, погружаясь в дело, в котором ей нет равных. Удостаиваю наградой за счет отсутствия потенциальных кандидатур. Озвучиваемые регалии без нареканий и колебаний принимаются на веру постулатом чего-то незыблемого, органично вписавшегося в мои подспудные представления. Несуразно встряхиваю рукой и обращаюсь верному солоду, участливо предлагающему ухватиться за горлышко и чуть наклонить на себя. Отхлебываю, поверхностно изучая набор техники и не утруждая себя угадать правильное предназначение того или иного агрегата, знакомого очертаниями и броскими названиями мне разве что с того же экрана телевизора в минуты, часы и дни проеба периодов безработицы. Во рту появляется кремовый привкус twinkies, крепко увязавшийся когда-то ассоциацией с просмотрами телемагазина.</p> <p>«Остаться» – мгновенное подтверждение выбивает из колеи скоростью ответа, нежели смыслом, который настигает немногим позже и окончательно выносит в кювет. Сосредоточение неловкости, замешательства и угловатости – в движениях, мимике, словах. Без шансов оценить себя со стороны или предугадать будущее хотя бы на несколько минут вперед. Хватает сил выдохнуть и вдохнуть обратно – очень нелепо и потешно, наверное. Кое-как определяю по реакции на меня Маркуса, явно не испытывающего затруднений и пренебрегающими ненужными паузами, поскольку в охотку пользуюсь ими я. Из одной да в другую ныряю, пока не наступает крайняя точка, за которой молчать уже нельзя. Рамки определяю интуитивно, опираясь на мешанину из внутренних ощущений и ориентиров, как нужно вести себя в подобной ситуации правильно. Не разочаровать детей, не показаться дурой. Впрочем, первым угождать проще: потакать и соглашаться – хрестоматийная истина и беспроигрышная на первых порах тактика, ведущая в эмоциональную западню. Следую по пути меньшего сопротивления, забываясь за неимением опыта, что идти на поводу ребенка – себе дороже. А я же действую безотказно: да и да. Как потом разгребать взваленные на плечи ожидания детей – не ебу.</p> <p>– <strong>Готова работать по сменному графику</strong>, – развожу руками в стороны, мол, так и так, слепого героизма у меня не отнять: – <strong>днем приглядываю за вами</strong>, – средним и указательным пальцем в зрительном контакте показываю поочередно на Доминика и Катрин, застывших в ожидании решения возникшей дилеммы. – <strong>А ночью слежу за папой</strong>, – пожимаю плечами, будто раздумываю над более чем разумным разделением времени, – непохоже, что ваша няня старается успевать за всеми, – непосредственные обязанности Маккаски преподношу как нездоровую зацикленность, с чем нельзя не согласиться. Палец в рот не клади – наперебой расскажут, как заебывает жизнь по струнке. Впрочем, навряд ли можно услышать от Доминика или Катрин прямые жалобы или невнятное нытье. Видно, как настоебало, и никто не торопится возвращаться к навязанным порядкам и без словесных обоснований. Сложно переоценить масштабы полугодовалого тщательного и исполнительного пестования, так что мои предположения едва ли окажутся ложными. Достаточно пары минут в обществе той женщины, чтобы собственные представления о воспитании пошли вразрез с увиденным. А свое мнение успевает сложиться, пускай и размытым, во многом ошибочным и наверняка неправильным в отношении детей, посчастливившимся родиться далеко за границей гетто, в котором мог вырасти мой сын. Чуть пораскинуть мозгами и отступить, только с активной подачи Катрин и попустительства Маркуса я не задумываюсь о неверном пути и все больше убеждаюсь в необходимости соглашаться на авантюру, иначе предложение Фальконе всерьез заняться воспитанием его детей не назовешь, разве что ересью. Нонсенс, если объявить во всеуслышание. Последствия и сложности – вскоре наткнусь на подводные камни. Неосознанное незнание из первоначальной беспомощности и трезвой нерешительности превращается в браваду и каламбур незнания о незнании. Я силюсь взгромоздить на себя то, размах чего представляю слабо, не хватает обзора на моем уровне, а потому не отступаю и пру напролом.</p> <p>– <strong>Увольняй</strong>, – раз готов предпочесть утреннюю неразбериху надежной и стабильной Маккаски, то пусть. Прищуриваюсь в поисках подвоха и минусах для себя. Так сразу и не нахожу, вследствие чего не пасую. В конце концов теряю ровно нихуя, напротив, приобретаю ряд преимуществ, если отбросить неотъемлемый бытовой гемор, связанный с любыми детьми, который сейчас опрометчиво и сгоряча гасится харизмой обаянием Катрин и Доминика. Пленившись их расположением, не верю в принципе, что могут возникнуть трудности. Два клубочка детской непосредственности без изъянов. Несравнимый вариант с работой официантки в Вирджинии – и часа хватает заебаться вкрай. Здесь же перспектива кажется вполне беззаботной и без хлопот, которым подвержена в клубе в первые же минуты смены. Тут же на протяжении нескольких часов нашелся только один недостаток – педантская Маккаски. Однако если же не выгорит и придется вернуться на круги своя, а то вовсе попрощаться со стабильным заработком, поднасрать дьявольской тетке уже чего стоит. –<strong> С Катрин и Домиником общий язык мы уже нашли</strong>, – подмигиваю и киваю каждому в закрепление начала дружественных отношений, – <strong>а за щеткой мне придется все-таки съездить</strong>, – беспечно отзываюсь на подъеб Маркуса, сохраняя невозмутимость. Щетка щеткой – мелочь, вспоминая о затаившемся в комнатах лихе. На словах порешаем, договоримся. Компромисс уже найден, и дело за малым – уволить. Сомнений, что Фальконе пойдет до конца, не возникает, но интереса, как именно это произойдет, не уменьшается. Тянусь рукой к пачке и достаю сигарету, раскатывая на ладонях, не спеша прикуривать. – <strong>Скоро Оно вернется</strong>, – обезличиваю женщину и предупреждаю о неизбежном, на что быстро откликаются дети: Катрин прячет лицо, утыкаясь в плечо Маркуса, а Доминик просто никнет, и этого достаточно для поднимающихся в моем воображении вариантов будущего столкновения. Утолить фантазию способна громкая разборка сродни истерике, нутро просит хлеба и зрелищ, а Маккаски, конечно, хватит выдержки и бесстрастия сохранить каменную маску – неизменчивый слепок вместо лица, слова о который бьются с глухим звуком.</p> <p>Вопреки живому разговору, балансирующему между стебом и серьезными намерениями, на несколько секунд воцаряется тишина. Затишье с претензией на безмятежный отдых и покой двум воспаленным головам, однако замолкают и дети, и даже шорохи Бьянки на фоне пропадают с радара общего восприятия. Понимаю не сразу, слух быстрее ума цепляется за раздающиеся где-то вдали щелчки, постепенно вырисовывающиеся по мере приближения гулкие шаги. Необходимости поворачиваться нет – я спиной ощущаю выхолаживающий все тепло, скопленное внутри, и говорю одними губами еле слышно: «<strong>Я же говорила</strong>». Ловко подбираю со стола оставленную к тому времени Домиником зажигалку и затягиваюсь, рукой с сигаретой совершая крестное знамение на свой кривой лад и добавляя уже при подошедшей и подавшей голос Маккаски, перебивая ее ровный безукоризненный тон, не различая слов: – <strong>помилуй нас, господь милосердный</strong>, – крепко жмурюсь, складывая руки в молитвенном жесте и склоняя голову, и спрашиваю вполголоса, наверное, чересчур быстро, не выждав: – <strong>не помогло?</strong></p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:39:09 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=104#p104 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=94#p94 <p>Топкое, прибывающее удовольствие, нетерпением томящееся по линии жадных прикосновений, охватывало и влекло нас обоих, перекликаясь в движениях, пока втиснутый поперек наслаждения разъеб Сири суетой не прервал все начинания, вторгаясь в тишину резким возгласом. <br /><strong>- Что? Куда проспала?</strong> - лениво не желая впускать в голову очередную дозу неприятной информации, я все же извлек на поверхность одеяла руку с часами, обнаруживая циферблат с невинным утренним значением, неприлично ранним для выходного дня, <strong>- только девять... Ну да,</strong> - сарказм и недовольство заскользили по моему лицу в ответ на лихорадочную суматоху и вылепленные из нее шутливые фразы девушки, призванные на пару с пустым поцелуем удовлетворить естественно распалившиеся желания, быстро, впрочем, сменяясь скепсисом в отношении озвученных на постели причин. <strong>- Гонолупу? Ебаать, нахуй Номи,</strong> - я потянулся за Сири, отметая назойливые фантазии грядущего гавайского вечера и помеси эпохальной припизднутости от встречи наших друзей, непримиримо нацеливаясь вернуть жену в исходную позу и настроение, урезонивая хаотичную бредятину несокрушимыми доводами, <strong>- сама доедет или отправь за ней Кейси или Лео, да похуй кого,</strong> - однако уже сползшая с постели девушка меня не слушала, поселяясь на коврике подле кровати и увлекаясь телефоном, от чего, закатив глаза, я упал обратно на подушку, реагируя на остатки происходящего прохладно и несколько раздражительно. <br />Необязательность и растрепанность Донован в своем величии соперничала лишь с неорганизованностью и призванию к проебам Сири, привыкнуть к которым или вовсе забить мне не составляло труда, но исключительно в минуты, не претящие собственным планам, и потому сейчас расставаясь с самыми охотными из них я едва сдерживался, чтоб не отметить желчным комментарием упитанное традиционной ебатней утро. <br /><strong>- Уже никуда не едешь?</strong> - я откликнулся вопросом на вопрос, не сильно задумываясь о судьбе детского сна, да и в принципе гнушаясь сейчас ролью трепетного родителя, выделяя из услышанного новое имя, невольно отзывающееся туманными ассоциациями, <strong>- что за Лили?</strong> Нашедшаяся в ящике прикроватной тумбы пачка распечатанных сигарет отвлекла от завесы тлеющего негодования и, усаживаясь в постели, обложенной подушками у изголовья, я закурил, глядя как Сири не прекращает беготни, приобретающей какой-то необоснованно взвинченный характер. <br /><strong>- Если рвался, то наверняка открыл,</strong> - зная сына, не упускающего узкие для себя лазейки от наглости и целеустремленности, наворачивающиеся поверх совести, и, к тому же, отмечая с детьми не первое Рождество, я был почти уверен, что Доминик почел за оскорбление ожидать утреннего чуда давно не впечатляясь мифами о Санте, в отличие от денег своего охуевшего дяди, и наверняка распечатал в дали от посторонних глаз принадлежащие ему коробки и свертки с чувством непомерного достоинства и любопытства, <strong>- он всегда лазает смотреть по ночам. Когда был младше - караулил Санту, а сейчас просто узнает, что ему подарили. Если на завтраке будет с недовольным лицом – значит, мы не угадали. Кстати, что им подарили?</strong> Я спустил ноги с кровати докуривая сигарету и собираясь, наконец, смыть с себя весь смог дороги, вспомнил о Рождественских обычаях, которые вскоре придется разделить с Селией и детьми, но для начала обернулся на спешащую к выходу Сири, решая сообщить о важном и пока что единственном бонусе сегодняшнего дня. <br /><strong>- Айзек уговорил Чейза приехать, и видимо в честь этого задрал свой обычный ценник на Санту в два раза. Но главное, что у нас плюс два, потому что будет еще Девон,</strong> - я смял фильтр о фарфор пепельницы, поднимаясь и расстегивая рубашку, чтобы направившись в душ развеяться окончательно, удерживая себя вдали от каких-то беспокойных, но не принявших форму мыслей. </p> <p>Когда ближе к десяти я спустился на второй этаж, пропуская согретую золотом солнца гостиную, еще не тронутую и не распотрошенную детским нетерпением, то почти полный состав своей семьи, за исключением Сири, я нашел, расположившимся в столовой в разгаре завтрака и какого-то спора между Бьянкой и Селией. Подорвавшаяся на стуле Катрин набросилась на меня с криками громче обычного, возбужденная и веселая, с раскрасневшимися щеками, и, подхватив дочь на руки, я занял свободное место, пытаясь расслышать одновременные вопросы матери и Доминика. <br /><em class="bbuline">- Маркус, grazie a Dio, тебя почему вчера не было? Ты пропустил Сочельник! И это ты велел Бьянке заказать это кошмарное вино, похожее на помои, я же говорила, что лучше всего Masseto,</em> - беспрерывное нравоучение Селии начиналось сразу же с моего появления рядом, и хоть в этот раз все сильно отдавало напускным волнением для придания чрезмерной важности своей персоне, я все же был вынужден слушать ее препирательства с прислугой, принимающей выебоны матери за чистую монету. <br /><em class="bbuline">- La scorsa settimana hai parlato: Giacomo Conterno! <br />- Assolutamente no!</em> <br />Перекрикивая их с другого конца стола Доминик, уже давно, вероятно, отложивший еду и столовые приборы, старался привлечь всеобщее внимание, разбавляя оправдания Бьянки ярым требованием перейти к подаркам и, активно ерзая на стуле, готовился соскочить с него в любую секунду. <br /><strong>- А где Сири?</strong> - обращаясь к Селии и домработнице, я налил себе кофе, пододвигая тарелку с сэндвичами, но вкусил вместо них полный продолжающихся дебатов игнор, запальчивый до того, что мать даже перестала пытаться втягивать в него мое мнение. <br /><em class="bbuline">- Pap&#224;, а правда Салли и Ками будут?</em> – Катрин, стянувшая с ближайшего сэндвича бекон, теперь смотрела на меня, удерживаясь рукой за футболку, и именно в этот момент вошедшая в столовую Сири пришлась особенно кстати, единственная в состоянии напомнить мне о значении произнесенных дочерью имен. <br /><strong>- Кто такие Салли и Ками?</strong> - остановив девушку рукой под начинающийся с детского упрека смех Катрин, я с интересом поднял взгляд на жену, начиная улыбаться, потому что за последний месяц успел напрочь отвыкнуть от стандартной херни вроде подружек моей дочери или проблем выбора вина. <br /><em class="bbuline">- Ну, теперь уже можно открывать подарки или че?! Я долго буду ждать?!</em> - ор Доминика на сей раз превзошел даже ожидания мальчика, разъяренно насупившегося в сторону бабушки, которая, по его мнению, и создавала безграничное препятствие, тем, что существовала на пути в гостиную, но результат свой все же выдрал, так как поднявшаяся из-за стола Селия растерянно залепетала о давно разумеющемся для этого времени. <br />Семья плавно переместилась в соседнюю комнату, вынуждая прихватить остывший кофе и сэндвич с собой и, усевшись в кресло напротив пихты, позволить детям, наконец, накинуться на груду цветастых коробок, где на каждого приходилось не меньше пяти упаковок разных размеров. Восторженные всплески восхищения сменялись различной частотой озвучки, в зависимости от степени эффектности вскрытого подарка, так что в итоге к детским голосам присоединились и Бьянка с Селией, искусно изображая удивление от найденных и для них коробок Санты. Мать так увлеклась, что тут же на ходу и выдумала, как лично видела ночью мелькнувшую за окном тень с толстым мешком за спиной и пока Доминик не осадил ее уверенным подарком от дяди Роберта в виде наручных часов Oris за 6 тысяч баксов, цены которым определенно не понимал, Селия никак не хотела заткнуться. Я доедал сэндвич, с упоением представляя, как уже завтра сын разъебет сапфировое стекло вопреки уверенности производителя и как шесть кусков куска по фамилии Освальд вылетят из этого дома в помойку без тени сожаления. <br /><strong>- А где те, что будет раздавать наш еврей?</strong> - тихо подозвав к себе Сири, я выпрямился в кресле, мельком замечая, как в комнате с интересом обтирается Кейси и, обратившись к девушке, указал на разгромленную кучу подарков кивком головы, <strong>- там есть и твой подарок. По крайней мере, если твой эльф-охранник выполнил мое поручение.</strong></p> mybb@mybb.ru (Marcus Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:33:17 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=94#p94 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=90#p90 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2N1Jx.jpg" alt="http://funkyimg.com/i/2N1Jx.jpg" /><br /><span style="font-family: Merriweather"><span style="font-size: 18px">Siri</span> <span style="font-size: 10px">and</span> <span style="font-size: 18px">Marcus</span><br /><span style="font-size: 10px">08.17, Philadelphia</span></span></span></p> mybb@mybb.ru (Marcus Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:31:55 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=90#p90 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=89#p89 <p>Перспектива разломанных линий пустой комнаты сводится к размытой точке, к жирному пятну переносицы. Пропорции места измяты и сжеваны – это искомканная бумажка, сколько ни гладь набрякшие швы предощущений. Осоловелый взгляд утюжит лысые стены и пустые углы объективно скромного метража с плавающими границами – от тесного гроба с заколоченной крышкой меж глаз до необъятного пространства без конца и края, где мой матрас – дрейфующий на поверхности буй, утопающий под валами боли и всплывающий скачками ебаным поплавком счастья. Участь не пойти ко дну и без конца выныривать полой болванкой – меня лихорадит под стать сувенирной фигурке, только наскоро состряпанной из папье-маше и бьющейся в ознобе паники. В страхе лишний раз пошевелиться я издерганно постукиваю пальцами по плечам перекрещенных на коленях рук, находя себя в навязчивом тике потерянных мыслей. Комья свалявшейся пыли и просевшая подо мной подстилка – звенья безликого интерьера с формальным окном, выходящим на север. Свербящая тяжелая резь в носу – единственное зерно маломальского цвета и точечной динамики в серой обездвиженной коробке, залитой сизой дымкой инертности. Я принимаю устоявшуюся пелену слез на глазах за данность, за некое навязанное внешнее условие, от меня не зависящее, а всё прежде мне положенное и доступное – за ничего. Моток накрученных невпопад поступков кажется спутанным и перевранным наизнанку колтуном ошибок, претворенных в одну сплошную спаянную пиздецом на каждом рубце проблему – такую же не разрешимую, как и тотальную. Броски по каждому из концов – пульсирующий в рваном темпе нос, собранные в суете вещи, грудой брошенные в угол рядом, подозрения Бьянки, ночное бегство и малая толика наивных помыслов принять решение без последствий – я рвусь ухватиться за край и раскрутить постепенно, кропотливо добираясь до здравого смысла. И срываюсь из раза в раз в низ, в кипящее варево истерики, подрываясь на выхлопах неистощимого испуга, колотящего изнутри по вискам. Отхваченные клочками изодранного рассудка домыслы граничат с помешательством. Неосторожно цепляясь ногтем за подбородок, я сгрызаю тот до мяса, бессознательно вытирая проступающую кровь о майку, и перехожу к следующему, щелкая по фалангам зубами, в остальном не изменяя коматозному состоянию тела. На изъеденном до корня мизинце замираю, силясь ухватиться за то и дело ускользающий заусенец, и натыкаюсь на имя Хлои в сыплющемся сознании. Вспоминаю о ней впервые, отчего-то и не воспринимая всерьез первые слова на пороге ее квартиры. В секунду я разгоняю горькое предчувствие до предела и в слепой ярости бросаюсь к двери. </p> <p>– <strong>Хлоя! Где Хлоя?!</strong> – саднящей ладонью я стучу и ору с надрывом до усушки легких. – <strong>Что вы с ней сделали, мрази? Где она? Она здесь? Хлоя? Ты здесь?! Что вы с ней сдел...</strong> – я спотыкаюсь в звуке между заиканием, воплем и кашлем. – <strong>... сделали</strong>,&#160; – поперхнувшись, проговариваю тихо и обреченно для Саммерс, отчетливо представляя исход ее встречи с уебками Маркуса. – <strong>Она мне просто хотела помочь</strong>, – посмертно присуждаю подруге заслуги, от которых та так спешила избавиться, видя во мне обузу, словно зная, чем всё кончится. А в голове шумит от затылка до лба, и гул скатывается по кривой дуге отбитого лица. Я сползаю вниз в немом рыдании и разрывающей скорби, опрометчиво забываясь вернуться на матрас. Сгоряча думаю, что едва спровоцирую минутной слабостью отдачу, а потому резким ударом по скуле встречаю распахнутую дверь потерей равновесия и нависшего надо мной Мартина инстинктивным отступлением назад. </p> <p>– <em class="bbuline">Нахуя, блять, орешь? Зовешь свою подружку? Нет, блять, больше у тебя подружки. Заткнись и сиди молча</em>, – отойти на безопасное расстояние обидно не хватает времени, и меня укладывает на пол в метре от матраса тяжелая затрещина наотмашь. Сквозь сдавленный стон я поднимаюсь на дрожащие локти и отшибленные колени и на четвереньках унизительно отползаю затюканным, измученным животным в оставшийся в моем распоряжении темный угол, игнорируя скорее от бессилия чужие ноги на уровне глаз, прохаживающиеся рядом. На мой вялый толчок приходится два размашистых шага с травящим нутро скрипом и одна наводка носком увесистого ботинка по ошметкам носа. Примеривается. </p> <p>– <em class="bbuline">Отъебись от нее, блять, уже. Маркус сейчас ее заберет</em>, – наседающий голос Дага звучит издали глухо и в контексте спасительно, но нихуя не сочувствующе. Неумышленное одолжение сродни случайной подачке, и я побираюсь с чувством неосознанной признательности – моя распухшая, брезжащая кровью рожа не размалывается в кашу окончательно. В жалком намерении собраться в кучу, подбирая под себя ноги и пряча голову между колен, я крючусь невпопад, выворачивая непослушные руки и горбя спину, усаживаясь на ближний краешек целиком свободной лежанки. Цепляюсь с силой за предплечья, боясь развалиться плашмя и подставиться снова, хоть и остаюсь в тугом и навскидку безвредном одиночестве. Так закрываюсь и считаю частые вдохи, прогоняя образ Хлои в подводящей и несправляющейся памяти по диагонали – от знакомства лет десять назад через беспечное приятельство с взаимными жалобами на жизнь к случайным и затянувшимся паузам, поставившим под вопрос нашу дружбу, но не оправдывающим ее насильное участие в моем проебе. Ее оквадраченная угловатой мебелью квартирка, желтый Матиз ее бывшего и набившая оскомину песня Лили Аллен на звонке. Последняя упреками переливается в приставшем мотиве, и я бесполезно пытаюсь от нее отвязаться, прислушиваясь к собственному сбитому дыханию и доносящимся звукам снаружи, мгновенно реагируя мечущимся взглядом от двери по стенам и обратно. Сказанное Дагом «сейчас» наступает быстрее, чем до меня доходит смысл скорого появления Маркуса, под чьим именем я зиждусь в ожидании, и не понимая толком – жду приезда или молюсь об отсрочке. Теряясь в выборе меньшей из зол, я упускаю и без того разболтанное внимание, возвращаясь в полубред, шепча слова раскаяния, адресованные Хлое, и спохватываюсь только тогда, когда Фальконе оказывается передо мной. </p> <p>– <strong>Мм-н-не нна-ад</strong>, – заглатываю неразборчивую просьбу в слюнях пополам с набежавшей в рот кровью, скалясь в выдавливаемой улыбке не то в уверении, что всё в порядке, от страха навлечь на себя лишнее недовольство, не то в рвущемся вое от уязвленной злости на себя. От прикосновений воспаленно дергаюсь, но существенные протесты в жестах или словах зарываются на старте, осекаясь в выпестованном инстинкте избежать трепки сверх полученной. Не смотрю в ответ внятно – неуверенно скольжу взглядом и чуть ощутимо хнычу, отворачиваясь, но ощущая накатывающую на Маркуса ярость. Слезно жмурюсь, судорожно слушаясь, и веду подбородок левее, гортанно выхаркивая из себя умалишенные рыдания. Между тем различаю брошенные раздраженно вопросы и беру на свой счет, ведь перебарщиваю я – не столько в наглости, сколько в беспросветной тупости наебать всех и вся. Так бестолково решиться и тут же метнуться, удариться в анекдотичные бега, полагаясь разве что на удачу и стечение обстоятельств, далекое от реалий, которыми сполна захлебываюсь сейчас и морщусь до колик, стискивая зубы, добившись до смешного обратного вта с поправкой на мое увечное пребывание в сознании. Его потеря постоянно откладывается, а я веду отсчет от одного до единицы, пытаясь выгадать правильный момент, принимая неизбежное с чуть потряхивающей меня по короткой амплитуде покорностью. Замыкаюсь в напряженной, сводящей с ума конечной мысли, возвращающей к иступленному началу, и сразу не вижу, как Маркус отходит, приподнимаясь, в сторону. В мелькнувшем замешательстве я прячусь в коленях снова, закрываясь и до крайности вжимая голову в плечи, трусливо поглядывая исподлобья поверх суженных неудобством позы и желанием участвовать рамок. Не то подводит слух, не то скатившееся к примитиву рассудок – все иски Фальконе обращает к охранникам, а я остаюсь на обочине происходящего недалеким наблюдателем. С первым выстрелом распадаюсь в ужасе, рефлекторно вскрикивая и задранным кверху предплечьем затыкая рот, а с двумя последующими – визжу, не успевая отвести глаз, расходясь и колотясь уже ничем не сдерживаемой истерике. Ногами отталкиваюсь перед собой, отодвигаясь дальше, дальше от тела Мартина, Маркуса, от трех других, не различимых от обвалившегося на меня припадка лиц. Врезаюсь спиной в стену и продолжаю упираться в пол и руками тоже, словно смогу продавить и выдавить себя из комнаты, если нет – затылком проломлю выход к отключке. Надсадно вою и не даю к себе подобраться, мотая головой и жидко и впустую дрыгаясь, раз расстояние между мной и Фальконе сокращается. Я отпихиваю его от себя несвязными, бессистемными движениями без координации действий, позволяя всё по той же причине преследующего меня слабоумия меня схватить и прижать к себе. Зачем – не ебу и даже не пытаюсь думать, нахуя просит успокоиться, нахуя издеваться? Однако под напором хватки я затихаю в толчках и умолкаю, поддаваясь влиянию физического контакта, за которым секунда, вторая, третья не следует ничего, кроме терпеливого выжидания и вопроса, путающего меня еще больше.</p> <p>– <strong>Нет</strong>, – коротко выдыхаю и киваю вперед, противореча себе же. После все же рьяно кручу головой в отрицании. Нет, не пиздил. А даже если бы и пиздил – твердила бы обратное. Ответ дается легко – я не обдумываю и бросаю первое, что спасет, в первую очередь, меня от еще одной расправы на моих глазах, о ком бы ни спросил Маркус. Боковым зрением, как ни норовлю избежать, задеваю взглядом Мартина и давлю в себе рвоту. – <strong>Никто, кроме него </strong>, – неосознанно возвращаю Дагу долг и обмякаю в руках Фальконе, отпуская вожжи психоза, чтобы плыть по течению без сопротивления. Страх напороться в новых попытках отпора гасится в принятом бездействии и незнании, как вести себя дальше, возвращаясь к ритмично играющей боли и заговаривая с Маркусом лишь бы о чём, только не молчать. – <strong>Я не хочу возвращаться. Я… я думала, я просто соберу вещи и уеду, побуду у Хлои пару дней, а там разберусь</strong>, – посвящаю в ненужные подробности даже не плана, а некогда очевидного для меня распорядка. – <strong>А Хло-о-о-я…</strong> – протягиваю ее имя навзрыд, прощаясь с минутным явлением ясного ума, вновь отъезжая в нечленораздельный плач. – <strong>Она была ни при чём, она же ничего не сделала и не знала</strong>, – распеваю каждый слог в отчаянии. – <strong>И я тоже ничего не знаю </strong>, – выгораживаю нас обеих в чем угодно, не зная, за что можно зацепиться и что противопоставить, пробираясь вслепую дальше. – Вчера… вчера&#160; я разговаривала с Бьянкой, она мне рассказывала о твоей жене, – наконец, выжимаю из себя ключевое, что почти с сутки вынуждает меня мешаться рассудком. – <strong>Я не хочу закончить как Лилиан</strong>.</p> <p>[NIC]Sierra Pratt[/NIC]<br />[AVA]http://funkyimg.com/i/2PqDM.gif[/AVA]<br />[SGN]&#160; &#160;[/SGN]</p> mybb@mybb.ru (Sierra Falcone) Mon, 08 Apr 2019 20:31:21 +0300 https://californiadream.rusff.me/viewtopic.php?pid=89#p89